Светлана Кузнецова я патриот до мозга костей

svetlana kuzneczova ya patriot do mozga kostej Наука и технологии

Статья была опубликована в газете под названием: «Светлана Кузнецова:« Я патриотка до мозга костей ».

— У нас позади сложный сезон, в течение которого не раз менялись лидеры мирового рейтинга. Могли бы вы быть на передовой в этом году?

— Мой сезон резко оборвался после того, как я повредил руку на US Open. Не думаю, что мне удалось занять первое место в рейтинге. Первая десятка — неплохой результат, но хотелось бы лучше.

— Отсутствие явного лидера в женском туре — это хорошо или плохо?

— Это дает СМИ дополнительный повод писать о теннисе. Я лично поддержал Саймона Халепа за то, что он стал первым ракетчиком. Раньше ее не хватало совсем немного. И теперь момент ее славы пришел в то время, когда она этого не совсем ожидала. В жизни много всего происходит.

— Халеп твой друг?

— В раздевалке мы хорошо общаемся, но не могу сказать, что у нас большая дружба. Мы даже не обедали вместе. Но Симона очень честная и дружелюбная — я ее очень уважаю.

БАРТОЛИ ПРИСОЕДИНИЛСЯ К ЗАБОРУ, КАК ЛОШАДЬ.

— Как вы думаете, кто является самым незаслуженно разрекламированным теннисистом?

— Для меня это Эжени Бушар. Я не злюсь на нее, я считаю канадку очень хорошей девушкой. Но в этом районе много молодых теннисистов. Но у Бушара был один сезон, и он всегда, кажется, входит в десятку лучших. На крупных турнирах к ней всегда относятся исключительно. Она всегда на обложках того и этого. Но я привык, что несправедливость везде. Чем раньше мы это примем, тем легче нам будет это сделать. Например, люди любят махать дорогими машинами. Но я думаю, что если у вас получилось, то не стоит хвастаться. В противном случае вы станете ревновать, а это неправильно. Я против ревности, ненависти, гнева.

— А кто этот теннисист, которым все хотят быть?

— Многие девушки хотят быть похожими на Машу Шарапову. Особенно высоких блондинок и тех, кто играет в агрессивный теннис. Но в целом стиль игры имеет большое значение. Если девушка играет в моем стиле, она будет стараться быть похожей на меня.

— Многие восхищаются Каролиной Возняцки, снявшейся в фильме «Иллюстрированный спорт». Неужели это вершина, к которой стремятся теннисисты?

— Мы все такие разные. Я к этому не стремлюсь. Некоторые хотят быть звездой хит-парада, другие — нет. А некоторые хотят быть, например, учителем. У нас была теннисистка Эми Фрейзер. Она сидела со своими книгами перед играми. А когда ее карьера закончилась, я думаю, она пошла работать в школу. Все очень специфично.

— На ваш взгляд, самый странный теннисист?

— Много их. Как Марион Бартоли. Она всю жизнь была с отцом. Он какой-то врач, но его взяли обучать ее. И у них была самая странная работа, которую я когда-либо видел в своей жизни. Ее отец привязал Марион к забору, как лошадь, обмотал ей колени пакеты со льдом и подложил ей каблуки под каблуки — я не знаю точно, что это были. И хотя я никогда не играл в теннис, но бросал в нее мячи — она ​​бегала за ними в разные стороны. И это только часть их обучения. И таких спортивных извращений много.

— Почему они появляются?

— Теннис — психически сложный вид спорта. Все мы в конечном итоге играем с психологическими травмами. И вообще, этот вид спорта не для здоровья. Постоянные тренировки здесь проходят с семи лет. К тому же вы все время в пути с 14 до 15 лет. Вы путешествуете по миру в одиночку. А вас окружает этот маленький цирк — не знаю, как еще его назвать. Восемь месяцев в году постоянного стресса, перелетов, разных стран и ужасного одиночества. А если и на тебя давят родители … Родители — больной предмет в теннисе. Часто их уже не хватает. Многие из них решают самостоятельно ухаживать за своими детьми, профессионалам не доверяют. Связь между родителями и детьми потеряна. Это беспокоит малыша. Таких примеров много.- Вы знаете историю Елены Докич?

— Да, там тоже самое. Я не читал ее книгу, но в ее слова легко поверить. Я видел много всего, что росло на теннисной лестнице. Родители бьют своих детей. Как люди уходят с работы и живут только для того, чтобы поиграть с ребенком. Представьте себе: маленькая девочка и ее папа не работают, а вся семья сидит на этом. Многие люди так поступают. Теннис — очень тяжелый вид спорта. Со стороны это похоже на высокие сборы и красивые страны. На самом деле все по-другому.

— В этом сезоне я много раз слышал о сексизме в теннисе. Например, когда у них был конкурс на Уимблдон на самое красивое платье.

— Я не участвую в таких соревнованиях. Думаю, в этом году на Уимблдоне у меня было очень красивое платье. Его сделала российский дизайнер Юлия Калманович, и он мне очень нравится. Но я не участвовала в соревнованиях с этим платьем. Это очень странный выбор. Я привыкла и спокойна, хотя сначала нервничала. Это больше об организации женских поездок. Там выбирают двух-трех человек и поддерживают их вне зависимости от того, как они играют. Одни и те же лица всегда появляются на обложках турнирных журналов, а другим уделяется очень мало внимания. У меня, русского, свои контракты, не из Америки, Канады или Франции. Но тебя это не может злить.

Например, на Уимблдоне я сыграл матч 1/8 финала против Радваньской, затем мы сыграли три часа в парном разряде, финишировали очень поздно, а на следующий день мой четвертьфинал занял первое место. Я сказал: «Извини, но у тебя следующие играют Вандвей, а Рыбариков. Ты не мог нас изменить? И они сказали: «Вандевей — американец, это важно для телевидения». Вот так оно и есть! Телевидение важнее. Я знаю, что это финансы. Но иногда вам нужна поддержка.

Публикация от Светланы Кузнецовой (@ svetlanak27) 27 ноября 2017 г. 8:14 PST

НА РУБЛЕВКЕ МОЖНО ЗАРАБОТАТЬ ХОРОШИЕ ДЕНЬГИ, ПРОСТО БРОСАЯ МЯЧИ

— Недавно в Милане прошел мужской турнир NextGen с экспериментальными правилами. Ты смотрел

— Я смотрел игры наших мальчиков. Некоторые правила действительно странные. Прямо как время между розыгрышами. У каждого игрока свой ритм. Как ты его сломаешь? Это как позволить Марии Шараповой не кричать на улице. А позволять зрителям ходить во время розыгрыша — нонсенс. Меня это беспокоит, даже если кто-то на стенде машет веером. В этом году в Цинциннати я попросил кого-нибудь положить вентилятор. У нас очень маленький мяч, и он требует большой концентрации. Это не баскетбол!

— А если бы кто-то с трибун крикнул, как в футболе: «Кузнецова-Кузнецова! Эй-эй-эй!»?

— Под мышкой? Ужасный! Это невозможно. Хотя, думаю, к этому можно привыкнуть. Это будет немного похоже на базар. Но классика есть классика. Теннис очень сложно связать с баскетболом. Как бы мы ни хотели приумножить его популярность. Это как играть в шахматы на дискотеке.

— Представьте, что у вас есть силы внести одно изменение в правила. Что бы это могло быть?

— Я бы сократил сезон. На сто процентов уверен. Теннис — единственный вид спорта, которым они занимаются с января по ноябрь и до начала сезона в декабре. Я живу с этим планом 17 лет. У вас есть две недели отпуска в году. И ты не можешь позволить себе потерять форму.

— На ваш взгляд, это вызывает снижение интереса аудитории?

— Есть разные страны. Например, если Нисикори приедет в Японию поиграть в игру, трибуны будут заполнены. При Борисе Ельцине теннис в России был на совершенно другом уровне. Когда политики поддерживают теннис в стране, это совсем другое дело. Но вы, наверное, правы. Если бы сезон был короче, интереса было бы больше.

— А что насчет того, что связано не с календарем, а с самой игрой?

— Я бы исключил пять мужских матчей. Я не смотрел ни одного матча из пяти сетов от начала до конца. Ни одного! Представляю, каково это, когда тренеры сидят рядом. пять часов в любой другой день.

— Вы, наверное, слышали, как Леонид Слуцкий говорил, что Россия — не футбольная страна. Как вы думаете, Россия — теннисная страна?

— Это не теннисная страна. Хотя у нас очень большая теннисная история. Почти без финансирования. Если сравнить с поддержкой, которую оказывают теннисистам других стран. Может поэтому мы ожесточаемся. Потому что мы из ниоткуда. Как Рокки Бальбоа. Только они взяли российскую историю и сделали ее американской. Нет, мы не теннисная страна.

— Мы спортивные?

— Я верю, что да. Здесь все занимаются спортом. В школах есть спорт. Спорт везде — на улицах много площадей.

— Какие шаги вы предпримете, чтобы Россия стала теннисной страной?

— Вначале я бы создал тренерскую школу. Чтобы дать игроку знания, тренер должен иметь спортивное образование, уметь распределять и обрабатывать нагрузки. При хорошем финансировании в первую очередь стоит тренерская база. Не те, кто будет давать уроки для выступлений. Я имею в виду, что в итальянском футболе прекрасная тренерская школа. Там тренируются очень серьезно. Не только это — вы идете в две игры и получаете скин.

У нас все в дыре. Все должно быть профессиональнее. Я живу в России и мне сложно найти здесь спарринг-партнера. Никого не интересует. Зачем кому-то меня переигрывать, если они будут больше зарабатывать, бросая мячи на Рублевку? Нет единой структуры, нет основы. Нужно приглашать иностранных тренеров, чтобы они давали уроки и делились своими знаниями. Нам нужно создавать специальные школы, чтобы дети могли учиться, тренироваться и жить в них. Как в интернате моего отца.

Я НЕ ХОЧУ СМОТРЕТЬ БИТВЫ, В КОТОРЫХ ЛЮДИ ПОЛУЧАЮТ ТРАВМЫ ПО ИМЕНИ

— Конечно, вас часто просят быть независимым. А кто из этих известных людей спрашивал о себе?

— Я слушал «Алису» в молодежном ансамбле. А когда я попал на их концерт, я пошел в гримерку на встречу с Костей Кинчев, я возбужденно заикался. Мой друг сказал мне: «Света, почему? Ты мировая звезда!» Я ответил: «Вы не понимаете, я в детстве смотрел на него широко открытыми глазами!» Да, я многого добился, но воспоминания остались. Вот фото с Костей. А еще я хотел бы поладить с Владимиром Путиным.

— Нет, мы никогда не встречались. Но это было бы весело.

— Представьте, что вы свели себя с Путиным и можете у него что-то спросить.

— Я бы, наверное, просто сказал ему, что хотел бы и дальше помогать этому виду спорта. Чтобы внести в него некоторые изменения, внесите изменения.

— Нравится, как устроена американская спортивная система?

— Знаешь, это все шоу. Я патриот наизнанку, как бы это сказать?

— Так что бы вы изменили в нас?

— Следует меньше воровать (

смеется

). Ну как тебе это нравится? Если у нас есть государственное финансирование, где оно? Конечно, я не принадлежу к этим кругам, поэтому ничего не могу сказать. Но я безумно зол за свою страну. Я не знаю, чем помочь, что мне делать.

— О чем вы думаете, когда видите, что Евгений Кафельников резко говорит в социальных сетях?

— О том, что он вице-президент Федерации тенниса России. Я очень уважаю его как спортсмена, он настоящая легенда. И я хочу, чтобы он был хорошим примером для моих детей. И я не хочу, чтобы мой ребенок читал твит Жени. Конечно, она может говорить по-своему. Он не боится ничего крутого. Хотя я понимаю, что он фанат «Спартака», я бы не стал. Но все мы индивидуалисты. Каждый имеет право вести себя так, как ему нравится.

— Вы когда-нибудь спрашивали Марата Сафина, почему он бросил политику?

— Никогда не видел его после этого.

— Вы можете представить себя депутатом Думы?

— Почему бы и нет? Если я могу быть вам полезен. И не просто сидеть сложа руки, посмотри какой я классный, я депутат. Хочу помочь спорту. В будущем я будунужно было что-то делать, и мне нравятся большие проекты.

— Есть ли люди, которые читают в поездке книги для женщин? Сэлинджер, например.

— Таких девушек много. Вера Звонарева, например, получила два высших образования. Она всегда путешествовала с книгами. Да, признаюсь, мне тяжело это читать, я заставляю себя это делать. Однажды мы с тренером пошли в музей в Мадриде, но не проводили там много времени. В конце концов, мы спортсмены. Но развиваться человек может по-разному. Мне нравится общаться с разными людьми из разных сфер, чтобы узнать, как им это удалось. А смотреть баталии, где люди друг на друга обижаются? Я не вижу в этом развития.

Что сейчас живо, молодежь? Думая о том, как лучше всего себя сфотографировать и что об этом думать. Они не выходят из Instagram. Они думают не о том, как развиваться внутренне, а о том, как раскачиваться и лучше себя представить. Люди в компаниях сидят, положив телефоны на спину. Да, я сам не без греха и трачу на это много времени. Но когда мы гуляем с друзьями, мы кладем телефоны на стол и просто разговариваем. Хотя, когда я все это говорю, я понимаю, что я, наверное, слишком стар и скоро состарюсь.

НАША СТРАНА ИЗГОТОВЛЕНА КАК ЧЕРНАЯ ПЯТНА.

— Как сейчас выглядит ваша травмированная рука?

— Я все еще поправляюсь. Забыла дома гипс, без него даже ходить не могу.

— Когда вы начнете выступать?

— Не думаю, что поеду на Открытый чемпионат Австралии. Врач не сказал мне никаких условий, так что я не рада. Будем делать небольшие шаги вперед.

— В чем заключается ваша обида? Это был стрессовый перелом или что-то еще?

— У меня было две травмы одновременно. Диагноз звучит очень сложно, и, честно говоря, я не должен обнародовать его.

— Планируете ли вы в ближайшее время выступать за сборную России?

— Это очень сложный вопрос. Это зависит от моего здоровья и личного расписания турниров. Я много лет в гастролях, поэтому стараюсь придерживаться плотного графика. Я много играл за сборную и всегда настроен позитивно. о переходе в сборную. Мой тренер Карлос Мартинес очень хочет попасть в сборную вместе со мной. Кубок Федерации — единственный турнир, на котором он меня еще не сопровождал.

— А Карлос готов носить олимпийскую шляпу с русским именем, даже если мы будем играть против его родной Испании?

— Это вообще не проблема. Он мой тренер и всегда поддерживает меня.

— Следите за допинговым скандалом вокруг российского спорта?

— Да, мы часто осуждаем это в компании друзей, у меня много спортивных друзей. Еще я слушал дискуссию по радио о том, стоит ли показывать Олимпиаду, если сборная России не может туда поехать.

— А оно того стоит, на ваш взгляд?

— Я имею ввиду, это деньги. В конце концов, мы заплатим МОК за исключение нас. С другой стороны, зрители хотят увидеть Олимпиаду … В общем, это очень сложное дело. Слава богу, мне не нужно в этом разбираться. Это тот же порядок, что и при выступлении под нейтральным флагом — независимо от того, на чьей вы стороне, это будут судить ваши оппоненты. В этой ситуации мне больно за спортсменов. Помимо Олимпиады, у теннисистов есть много профессий. Но в других видах спорта человек живет ради Игр. Возможно, этому олимпийскому старту он посвятил всю свою карьеру. В конце концов, по политическим или другим причинам конфликта он лишается этой возможности. В чем его вина?

— Как другие теннисисты реагируют на эту ситуацию?

— Честно говоря, в теннисных кругах я мало общаюсь. Но, судя по разговорам с другими спортсменами, тема допинга очень болезненна для всех. Сейчас есть крайние меры по борьбе с незаконными наркотиками. И наша страна представлена ​​таким образом, что якобы все мы принимаем допинг и больше нигде не используем. Как если бы мы быличерное пятно и все вокруг белое. Для меня это очень обидно. У меня такое чувство, что весь мир бросает банки в Россию.

— В том числе и теннис?

— Честно говоря, я боюсь говорить об этом с иностранными теннисистами. Я хорошо помню, что история Мельдона с Шараповой была им преподнесена очень своеобразно. Я слышал так много историй об этом от игроков, что в целом их уважаю! Нет смысла что-либо доказывать. Если мне не нравится пост, я просто не говорю об этом.

— А как впоследствии были восприняты обвинения итальянки Сары Эррани в допинге?

— Мне кажется, об этом вообще не говорили. После Марии все так устали, что уже не было сил. Я спросил у нескольких людей, что там произошло. Но правда у каждого своя.

СЕРЕНА — ОСОБЫЙ ЛИЦ

— Продолжая разговор о Шарапове. Ваше мнение — способна ли она вернуться на правильный путь?

— Конечно, если вы так долго были на вершине, есть шанс вернуться. Но есть сложности с долгим перерывом в карьере. Неважно, сколько вы тренируетесь. Официальный матч и тренировка — это совершенно разные истории. Организм реагирует по-разному, особенно когда вам за 30. Но я не буду давать Маше советов.

Вы удивитесь, если Серена Уильямс выиграет свой первый турнир после возвращения из декретного отпуска?

— Нет. Серена столько раз доказывала, что при правильном отношении ее ничто не остановит. Это действительно помогает ей верить, что она сильнее всех своих противников. Серена — особенный человек, и она может вас удивить в любой момент.

— Вы следили за свадьбой Серены?

— Я видел фото в Instagram. Я думаю, это было весело. На свадьбу пришло много красивых, элитных гостей. Но это понятно … Серена, должно быть, все права.

— Серена похожа на терминатора. Вы когда-нибудь боялись играть против нее или просто стоять рядом с ней?

— Я не боюсь многих людей. Но когда я иду и касаюсь ее бицепса, я думаю: «Да, тебе действительно не стоит драться с ней». Конечно, она очень крутая. Но на это можно посмотреть с разных сторон. Например, удивительно, как она может так двигаться по полю с таким весом. Я никогда не забуду, когда она приехала в Австралию после перерыва, получила как минимум 15 фунтов стерлингов и сумела выиграть тот турнир.

Я вхожу в тройку самых татуированных теннисистов в мире.

— Что означает эта татуировка на левой руке?

— Здесь написано «любовь». Как правило, о татуировках не говорят. Это личное. То, как вы их видите и воспринимаете, точно так же. Я делаю это так, как чувствую. Для меня у всех татуировок есть история. Посвящается части моей жизни.

— Татуировки — не самое распространенное в теннисе?

— Я, наверное, в тройке лидеров. Полона Херцог заблокировала всю руку, а Бетани Маттек-Сэндс заблокировала всю руку. У меня спина, но она спрятана.

— Вы любите крутые машины. Сколько вы получили максимум?

— Не люблю скорость. И мне этот риск очень не нравится — в нем нет смысла. Мне предлагали поплавать с акулами в клетке или прыгнуть с тарзанки. Это то же самое, что проехать в машине 220 км / ч — необоснованный риск. Я недавно ехал из Санкт-Петербурга, ехал где-то 180 по автостраде и чувствовал себя неловко. Думал, сразу все может пойти не так — что-нибудь просто упадет с машины, вот и все. Я люблю жизнь и благодарен своим родителям и Богу или тому, во что он верит, за то, что у меня есть и чего я достиг. И я не думаю, что рисковать стоит. И не только моя жизнь, но и жизни окружающих меня людей.

— А что это за крутая машина, если 220 км / ч не едешь?

— Ну, она красивая, она всем нравится. Да, он у меня полностью загружен, но я не езжу быстро. Для меня важнее то, как он выглядит, в нем есть обвес, у меня он синего цвета. Так что это конфетка для глаз. Я — девушка.

— Вы всегда относились к риску?

— Конечно, чем старше ты становишься, тем лучше понимаешь. Но даже когда я был моложеЯ не участвовал в гонках.

— А вы помните, в какой экстремальной ситуации вы когда-либо попадали с транспортом?

— В 2001 году, за день до терактов 11 сентября, я летел тем же рейсом из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Думаю, это было от Открытого чемпионата США до турнира на Гавайях. И когда на следующий день меня разбудили и сказали: «Слушай», я подумал, что это фильм. И когда ты понимаешь, насколько он был тебе близок, становится ужасно.

МИРОВЫЕ ВЕЩИ ПРОИСХОДЯТ В МИРЕ, ЧЕМ ВЫХОД.

— Что изменилось в теннисе за последние шесть-семь лет? Можете ли вы назвать три основных отличия?

— Во-первых, значительно повысился общий уровень игроков. Если раньше я, как игрок первой десятки, мог легко пройти первые два раунда почти на каждом турнире, то теперь все по-другому. Сейчас легких матчей не бывает. Во-вторых, увеличилось количество денежных призов. В-третьих, все девушки стали больше заботиться о своей внешности.

— Они следуют примеру игроков?

— Да-да, вся слава достается игрокам. Когда мы говорим о хоккеистах, я представляю себе такого великого, сильного, брутального человека. Игроки более ухоженные, бритые, с идеальной прической, очень модная одежда, внимательно следят за брендами. Посмотрите на Криштиану Роналду — похоже, он делает 505 снимков себя со своей машиной, прежде чем выйти из дома. И это, очевидно, номер один в мире футбола, не считая Месси. И большинство игроков в центре внимания берут пример с Криштиану. А в теннисе тоже изменились стандарты — нужно лучше выглядеть, более аккуратно одеваться для вечеринок.

— Как ты относишься к Роналду?

— Я просто улыбаюсь, когда все это вижу.

— Многие над ним смеются. Удивили дети от суррогатной матери и поездка к марокканскому бойцу. Как вы к этому относитесь?

— У каждого спортсмена своя личная жизнь. Поговорим о нем как о футболисте. Я не хочу говорить о его личной жизни. Зачем комментировать все эти слухи? Половина информации о нем, вероятно, слухи.

«Но этот человек, воин смешанного стиля, держал его на руках».

— Это его личное дело. Пусть будет счастлив и, главное, забивает красивые голы. А кто что с кем делает — это не наше дело.

— В наше время стало очень распространенным ношение капитанской повязки цвета радуги, камео-спектакли, признание в том, что он гей. Как вы к этому относитесь?

— Это их личное дело.

— Это обычное явление в теннисе?

— Он стал очень популярным в Англии. Одни клубы это принимают, другие — нет.

— А вот здесь, в России (

улыбается

).

— Вы это внимательно относитесь?

— Нет. У меня нейтральное отношение. Какое мне дело, если этот мужчина другой ориентации? Слава богу, это не мой муж. Для меня это ничего не меняет. Я вижу человека как личность, и с кем он будет — его личное дело. Думаю, сейчас слишком много внимания уделяется тому, кто какой ориентации, кто с кем живет, кто что делает и кто что сказал. В мире происходит много плохого — терроризм, убийства, множество сумасшедших. Есть очень плохие люди, которые получают небольшие сроки тюремного заключения. А кому просто не повезет и случится что-то неприятное, могут попасть в тюрьму на 20 лет. Я думаю, что лучше обратить на это внимание — справедливость, жестокое обращение с животными, терроризм. Почему мы тратим время на обсуждение, кто с кем?

Отметьте ошибку в тексте

и нажмите ctrl + enter.

Оцените статью