Виктор Шкипин «мы поняли, как брать людей за сердечко»

viktor shkipin my ponyali kak brat lyudej za serdechko Наука и технологии

7-9 июля пройдет четвертый фестиваль Alfa Future People в Нижегородской области, единственный в стране массовый электронный фестиваль после закрытия Outline и Kazantip. На этот раз, помимо основных завсегдатаев радиостанций, будет еще и техно-сцена с артистами, которых легко можно было бы выставить на армию. В деревне поговорили с генеральным директором фестиваля Виктором Шкипиным о том, как поступить с властями и олигархами, чтобы ваш фестиваль не закрылся.

Как Фридман и компания придумали AFP

Одно дело вложить деньги в рекламу, которую половина людей смотрит ягодицами, а другое дело — заставить людей испытать с вами что-то, что запомнится на всю жизнь. Мы разобрались, как брать людей за сердце.

До того, как я пришел в Альфа-Банк, существовала традиция устраивать большой концерт одной из крупнейших звезд раз в год на протяжении нескольких лет. Они брали только людей, которые никогда раньше не были в России: Тину Тернер, Джо Кокер, Эрика Клэптона и Стинга. У меня только U2 в Лужниках, а потом у нас кончились звезды. И у нас возникла идея установить мировой рекорд по световой проекции на здание МГУ. Ждали 300 тысяч человек, пришло 800 тысяч. После этого полиция велела нам не волноваться, мы не позволим подобному повториться. Конечно, страшно, когда на улицу выходит почти миллионная толпа. Обдумывая, что делать дальше, Фридман, совладелец Альфа-банка, рассказал нам, что его дочь уехала в Tomorrowland, Бельгия, на электронный фестиваль в венах Алисы в Стране чудес. Мы знали, что это именно этот. Нам сказали, что рифы в России давно вымерли, что никто не позволит нам их создать. И они были правы: Alfa Future People сумасшедшая.

Про окупаемость и слюни

Кто-то сказал: почему не на фестиваль, если есть деньги — как дураки за фишками, мол, Альфа-банк все накроет. Ребята, не дай бог у вас на фестивале такие акционеры, как у нас. «Альфа не была бы Альфой, если бы не поставила цель мести. Наш бюджет составляет несколько миллионов долларов в год. Пока что нам не удалось сломать. Но мы идем в этом направлении: через билеты, спонсорство и продажу напитков. Все было бы здорово, но валюта подскочила, и мы находимся в глубине. Диджей из десятки лучших DJ Mag стоит не менее 200 000 евро в час, Avicii и Skrillex — более полумиллиона. Западные фестивали могут позволить себе все, потому что они работают в зоне евро. Кроме того, вы можете купить билет на это земля завтрашнего дня минимум за 450 евро и придет 300 000 человек. Когда я думаю, что все платят по 450 евро, я начинаю пускать слюни. Конечно, они могут позволить себе любую команду, какую захотят, а у нас билет стоит 50-60 евро.

Про западных артистов и русских диджеев

Артисты — самая дорогая вещь на фестивале. Логистика дорогая, но скидок нет. К нам относятся, как к концертам в Сочи Лайма Вайкуле: бери деньги и уходи. Потому что они не видят в России рынок сбыта своей музыки. В Европе они могут играть бесплатно в пользу нового альбома, который затем продают.

Мы работаем через профессиональных бухгалтеров. Основной этап — тяжелая математика. Есть только те, кто идет по радио. Мы подсчитываем, сколько мы вкладываем в артиста и сколько билетов продаем благодаря его участию. Что касается остальных шагов, то мы понимаем, что никогда не вернем их. Например, техно-сценой в этом году занимается Костя Шевелев, который заказал артистов для Outline и Unity («Пикник Афиши»). Большинство людей спрашивают: «Что это?» Но правильная московская публика понимает. Когда Ургант узнал, что мы привозим Джунгли, он сразу же предложил привезти их в свое шоу.

Самое сложное с русскими ди-джеями. С кем бы вы ни говорили, он «диджей номер один». Поэтому мы спросили арт-директоров 100 лучших клубов России, билеты на какие билеты продавать проще всего. Это первый объективный рейтинг в России. Второй год подряд рейтинг возглавляет Swanky Tunes. Это действительно что-то вродемы можем гордиться, мы не достигли таких успехов ни в одном другом музыкальном жанре. Приятно, что Фонарев и Санчес до сих пор собирают клубы, но есть и классные молодые люди: Пойма, Никита Забелин.

Про работу с госорганами

Такую работу с госорганами, кроме нас и «Нашего», никто не делает. Их гость — Министерство обороны. Но когда их набирают на фестивале, имитируют идею всеобщей любви. Так что мы существуем без такого спонсора, сами по себе.

Но в любом случае половина усилий для организации AFP приходится на аппараты министерств и ведомств: МЧС, медицины катастроф, полиции, автотранспорта, пожарных инспекций, ветеринарных инспекций. Мы тратим миллионы долларов на удовлетворение всех их требований, даже если они абсурдны. Мы вынуждены травить клещей в поле, строить курилки, раскапывать участок в 50 га, огораживать периметр с освещением. На словах нас поддерживают и региональные, и федеральные органы, но никто не хочет брать на себя ответственность. После «Хромой лошади» мы не думали, что сможем договориться.

Про русских олигархов и столики за миллион рублей

Столы на миллион рублей — самый быстрый способ. Олигархи приходят к супер-VIP, а это высший уровень российского бизнеса. В прошлом году вертолету негде было припарковать. Они получают то, чего не могут получить в обычной жизни: нельзя поехать на Ибицу на выходные. Здесь вспоминают свою молодость, свои первые клубы в Москве, форты.

Для нас важна VIP-аудитория, потому что именно эти люди что-то решают. Мы набираем наших последователей из числа этих людей, и они нам действительно помогают. Они спрашивают, что нам делать, чтобы это сохранить. Они пытаются спасти эту хрупкую западную историю посреди страны. Потому что, если мы уедем, будет всего несколько клубных мероприятий на 500 человек. И для них AFP уже является частью движения. Здесь молодые розовые мальчики и девочки отдают столько энергии, а мы поглощаем ее, как вампиры.

Про «Арму и Outline

Я никогда не был на Outline, это не моя музыка, и каждый год у нас одни и те же свидания. Но я очень уважаю их, потому что они действительно преданы делу. Ежегодно мы проводим Alfa Future Awards, это наша награда в области электронной музыки, и Arma всегда получает эту награду как лучший российский проект. Для нас это было как удар по голове, что они заперты. И я знаю почему, но не буду вдаваться в подробности, потому что они не скажут. Дело в том, что согласований огромное количество. Если у вас есть больные люди, им легко этим воспользоваться. Особенно, если у этого человека есть информация о том, что не так. Мы учитываем этот опыт.

В этом году вместе с гашением контуров мы создали отдельную техно-сцену, так как понимаем, что ребятам нужна помощь. Мы нашли партнера — бренд Miller. Они фанаты техно, и с их помощью мы знакомим с легендарными персонажами, такими как Гай Боратто, Борис Брахи, мисс Киттин. Этим мы стараемся привлечь новую аудиторию. В прошлом году мы не инвестировали в Facebook, в этом году мы инвестируем только в Facebook.

Про приключения и рассветы на Волге

Нижний Новгород — хороший транспортный узел, здесь самый большой после Москвы и Санкт-Петербурга гостиничный парк, от хостелов до гостиниц. Туда удобно ехать из Казани, Саратова, Самары, Ульяновска. Это настоящее приключение. Вы можете оторваться от обычной жизни за ушами. Восход солнца на Волге звучит красиво, и когда понимаешь, что вчера ты был в Москве, а сегодня уже в лесу, а там туман, поют птицы и бьется еще что-то — это совершенно безумное ощущение. Люди среднего класса это оценили. У нас не было ни одного официального боя за три года. Все понимают, что там идут на вечеринки, а не бьют людей по лицу.

Про комфорт для аудитории

Когда мы достигли 50 000 брендов, мы поняли, что не хотим дальше расти. Люди скапливались в продуктовом магазине, на сцене, в туалетах и ​​душевых. Мы решили работать над качеством, переключились на прогрессивную московскую аудиторию и подняли цены на билеты. Мы единственный фестивальв мире с горячей водой. Адская кухня, как мы бурим скважины: вода 4 градуса, нужно поднять наверх и подогреть в душе. За комфорт приходится платить сумасшедшие деньги. Только у нас бесплатный широкополосный Wi-Fi — Билайн построил вышку. Хэштег #AFP был хэштегом номер один четыре дня этого года в Рунете и в Instagram в целом. Вот почему такие бренды, как мы, очень нравимся нам, они видят, как люди их копируют. Фестиваль абсолютно безналичный: браслет на входе кладешь, деньги кладешь в банкомат, их много, браслетом платишь везде. Никто вас не обвиняет, никаких изменений, никаких проблем. Каждая группа стоит 10 долларов. Все эти детали выгравированы на нас.

Про поиск закладок и наркополицию

На нашем фестивале нет людей, забитых до смерти камнями. Удивительно, насколько эти люди вообще не интересуются наркотиками. Культура сильно меняется, многие люди интересуются здоровьем и спортом. Вот почему у нас целый день спортивные игры, йога, фитнес. Наркотики для нас неприемлемы, потому что если что-то случится, я сам сяду в тюрьму, и у меня другие планы. Поэтому за свой счет приглашаем наркополицейских из других городов для усиления Нижнего Новгорода, ищем фармацевтические заводы, огромное количество собак контролирует территорию. Мы понимаем, что одна передозировка — и праздника нет. После работы с Нас сравнивают с Казантипу, но оказавшись здесь, уже не хочется возвращаться в Казантипу.

Про ролексы и конверсы

Нас сравнивают с «Казантипу», но, придя к нам, не захочется возвращаться в «Казантипу». Даже те, кто был на фестивалях за границей, жалуются, что стоят в очереди по три часа. Они просто не против стоять в очереди.

Сейчас сам часто хожу на фестивали. Что касается публики, мне очень понравилась Коачелла в Калифорнии. Все в Голливуде носят футболки и кроссовки, ходят, все сжигают. Отличная тема для отдыха для людей от 30 до 50 лет.

В Ultra в Майами все очень хорошо организовано, но это дневная вечеринка. Это не самое роскошное место, чтобы танцевать до четырех или пяти утра. Именно поэтому к нам приезжает много иностранцев из Европы и Латинской Америки. Иностранцы ошеломлены тем, что мы можем устроить сцену на поле, где пасутся коровы. В целом, я хочу, чтобы художники создавали наши инсталляции с помощью различных пожертвований. В наших мечтах мы хотим стать русским горящим человеком; мы построим огромные сооружения, а затем сожжем их.

Оцените статью